Русь Святая, храни веру Православную!
... запечатлены те, которые хранили веру, как сокровище 3 Ездры 6:5
ПОИСК:
Пушкин и православие

Пушкин и православие


Присоединиться к группам ВКонтакте и Одноклассники

6 июня исполнилось 215 лет со дня рождения гениального русского поэта. На протяжении всей нашей жизни его книги служат источником нашего воспитания. Просвещённая Европа, признающая высший дар Александра Сергеевича Пушкина, не всегда понимает православный дух его творчества. Так было при жизни поэта, так продолжается и в наши дни. Для внимательного читателя, таких вопросов не возникает. Православный читатель чувствует родственность души поэта и в стихах, и в прозе. Приведём несколько примеров: «Ему не было ещё тридцати лет; он не был женат; служба не обременяла его. Покойный дядя его, бывший вице-губернатором в хорошее время, оставил ему порядочное имение. Жизнь его могла быть очень приятна; но он имел несчастие писать и печатать стихи. В журналах звали его поэтом, а в лакейских — сочинителем».

Так Пушкин начинает писать портрет своего современника — поэта в «Египетских ночах». Портрет удачливого, талантливого и счастливого человека, но было одно «но» — несчастие писать и печатать стихи. Но в чём же это несчастье? Пушкин здесь же отвечает на этот вопрос.

«Несмотря на великие преимущества, коими пользуются стихотворцы (признаться; кроме права ставить винительный падеж вместо родительного и ещё кой-каких, так называемых поэтических вольностей, мы никаких особенных преимуществ за русскими стихотворцами не ведаем) — как бы то ни было, несмотря на всевозможные их преимущества, эти люди подвержены большим невыгодам и неприятностям. Зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймён и которое от него никогда не отпадает… Задумается ли он о расстроенных своих делах, о болезни милого ему человека, тотчас пошлая улыбка сопровождает пошлое восклицание; верно, что-нибудь сочиняете!»

По мнению Пушкина русский поэт не принадлежит себе, но обществу, хочет он этого или не хочет. Но на показ выставлять это служение не стремится ни один из этой братии. Пушкин показывает, на какие хитрости пускается русский поэт, «…чтобы сгладить с себя несносное прозвище».

«Разговор его был самый пошлый и никогда не касался литературы. В своей одежде он всегда наблюдал самую последнюю моду с робостью и суеверием молодого москвича, в первый раз отроду приехавшего в Петербург… Трудно поверить, до каких мелочей мог доходить человек, одарённый, впрочем, талантом и душою.

Он прикидывался то страстным охотником до лошадей, то отчаянным игроком, то самым тонким гастрономом; хотя никак не мог различить горской породы от арабской, никогда не помнил козырей и в тайне предпочитал печёный картофель всевозможным изобретениям французской кухни».

Портрет нарисован исключительно тонко, ясно, с явными элементами юродства. Но что пытается скрыть поэт под этой маской? Какие-то тонкие струны своей души, своё служение.

В «Воображаемом разговоре с Александром I» Пушкин приподнимает завесу таинственности и указывает государю, где истинные его мысли:

«Ах, Ваше величество, зачем упоминать об этой детской оде? (Имеется в виду ода «Вольность»). Лучше бы Вы прочли 3 и 6 песнь «Руслана и Людмилы», ежели не всю поэму, или 1 часть «Кавказского пленника», или «Бахчисарайский фонтан»….

В последнем произведении с особенным тихим умилением поэт рисует перед нами потайную келью Бахчисарайского ханского гарема, где скрыта молодая подвижница, решившая сохранить свое целомудрие даже в гареме, укротившая и возродившая своею кротостию своего чувственного и жестокого повелителя Гирея. Вся жизнь её овеяна благодатным миром и молитвой.

«Там день и ночь горит лампада
Пред ликом Девы Пресвятой;
Души тоскующей отрада,
Там упоенье в тишине
В смиренной вере обитает,
И сердцу всё напоминает
О близкой, лучшей стороне…
И между тем, как все вокруг
В безумстве неги утопает,
Святыню строгую скрывает
Спасенный чудом уголок…»

В своих сказках Пушкин наиболее ярко нарисовал красоту православной веры русского народа. В «Сказке о царе Салтане» он пишет:

«Вот открыл царевич очи;
Отрясая грезы ночи,
И дивясь, перед собой
Видит город он большой,
Стены с частыми зубцами,
И за белыми стенами
Блещут маковки церквей
И святых монастырей.
Оглушительный трезвон
Поднялся со всех сторон;
К ним народ навстречу валит,
Хор церковный Бога хвалит»

В сказках служение поэта проявляется по-детски открыто. Но есть произведения, в которых требуется умение показать пороки общества, не став в позу обличителя, и не скатиться в болото пошлости. По этому поводу сам Пушкин пишет в первой песне «Монаха»:

«А ты поэт, проклятый Аполлоном,
Испачкавший простенки кабаков,
Под Геликон упавший в грязь с Вильоном,
Не можешь ли ты мне помочь, Барков?
С усмешкою даёшь ты мне скрыпицу,
Сулишь вино и музу полдевицу:
«Последуй лишь примеру моему». –
Нет, нет, Барков! Скрыпицы не возьму,
Я стану петь, что в голову придётся,
Пусть как-нибудь стих за стихом польётся».

И как может взять скрыпицу Баркова поэт, воспитанный на сказках и рассказах своей няни Арины Радионовны. Свои детские воспоминания Пушкин использует в «Евгении Онегине», когда няня Татьяны обращается к ней со словами:


«Дитя моё, ты не здорова;
Господь, помилуй и спаси!
Дай, окроплю святой водою,
Дитя моё, Господь с тобою!»

Но не одна Арина Радионовна участвовала в православном воспитании поэта. Настоятель Святогорского монастыря игумен Иона — старец святой жизни, по свидетельству современников, и священник Иларион Михайлович Раевский, были для Пушкина любящими духовными врачами. Они постоянно привлекали его к общецерковной молитве — особенно, Великим Постом. По воспоминаниям Пушкина он был так тронут Великопостной молитвой преподобного Ефрема Сирина, что само собой родилось переложение этой молитвы, которое не оставляет равнодушным ни одного читающего:

«Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
Сложили множество Божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого Поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшаго крепит неведомою силой;
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай души моей.
Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.»

Особенно ценно было для Пушкина постоянное соприкосновение с Святогорским монастырём, как хранителем старого русского благочестия, духовно питавшим множество людей, черпавших от него не только живую воду веры, но и духовную культуру вообще. Именно здесь рождается огненный образ «Пророка», представляющий из себя почти единственное явление в мировой литературе, как апофеоз призвания поэта на земле.

«Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился;
Перстами лёгкими, как сон,
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полёт,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».


Поэтическое переложение «Молитвы Господней» менее известно, но не менее вдохновенно и проникновенно.

«Отец людей, Отец Небесный,
Да имя вечное Твое
Святится нашими устами,
Да придет Царствие Твое,
Твоя да будет воля с нами,
Как в небесах, так на земли,
Насущный хлеб нам ниспосли
Твоею щедрою рукою.
И как прошаем мы людей,
Так нас, ничтожных пред Тобою,
Прости, Отец, Твоих детей.
Не ввергни нас во искушенье,
И от лукаваго прельщенья
Избави нас».

Сохранив почти неприкосновенным весь канонический текст Евангельской молитвы, Пушкин сумел передать здесь и самый ея дух, как мольбы детей, с доверием и любовию, обращающих свой взор из этой земной юдоли к Всеблагому своему Небесному Отцу. Пушкин был глубоко религиозный и воцерковленныи православный христианин. Его воспитание основывалось на Законе Божием, чтении Евангелия, изучения Псалтири и Пророков. Не случайно многие его произведения связаны именно с этими книгами.

Использованы материалы очерка:
МИТРОПОЛИТА АНАСТАСИЯ
«ПУШКИН В ЕГО ОТНОШЕНИИ К РЕЛИГИИ
И ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ».

Пушкин и православие


СКАЗАНИЯ, ИСТОРИИ : метки: , : дата: 12.02.18 : 182 : ID записи: 13897

Обсудить:


4 × 9 =

Добавить Статью
вступай в группы:
ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
АПОКРИФЫ
ВИДЕО ФИЛЬМЫ
ВОПРОСЫ-ОТВЕТЫ
ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ
ЖИТИЯ СВЯТЫХ
ЛЕКЦИИ ОСИПОВА
МИРОВОЙ ЗАГОВОР
МОЛИТВЫ
ПАЛОМНИЧЕСТВО
ПОЛИТИКА
ПРОРОЧЕСТВА
СКАЗАНИЯ, ИСТОРИИ
ТРАПЕЗА
ФОТО ОТЧЁТЫ
ЧУДЕСА БОЖИИ
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
КОНТАКТЫ
ДОБАВИТЬ СТАТЬЮ
православные знакомства Светелка
ремонт номерных знаков на авто
кот антихрист Патриарх Кирилл христиане природа вера третья мировая война Конец Света Апокалипсис Андрей Кураев дети царь Сирия Барак Обама революция хлеб фото пост Евангелие европа Россия Крымск Китай вода Бенедикт XVI кошка смерть картины РПЦ животные Галина Царева предсказание храм Киев Афон патриарх Церковь мусульмане наставления история Франциск библия христианство собор Последние времена 2012 болезнь Русь папа Римский Паисий Святогорец Кирилл красота календарь жизнь лекция Ватикан дерево война мученик Украина католики Крым старец Соловки Путин Паисий Афонский художественный фильм армия экономика монастырь праздник Майдан Документальный фильм Израиль рецепт пророчества деньги Москва Америка семья ислам США Константинополь монах Евреи фильм предсказания Янукович Пасха православие УЭК
2012 - 2018 сopyright © "Храни Веру - православный сайт" зап.90